Когда заходит разговор о великих мореплавателях, первыми вспоминают Колумба и Васко да Гаму. А ведь почти за девяносто лет до того, как каравеллы Колумба добрались до Америки, огромный китайский флот уже возвращался домой от берегов Африки.
Вёл его Чжэн Хэ (郑和, Zhèng Hé) ― придворный евнух, дипломат и адмирал династии Мин. С 1405 по 1433 год он провёл семь морских экспедиций, прошёл Индийский океан из конца в конец и добрался до Индии, Персидского залива, Аравии и восточного побережья Африки. По китайским хроникам, в первый поход вышло свыше трёхсот кораблей и около 27 тысяч человек ― армада, которую Европа того времени не могла и вообразить.
Как мальчик из глубинной провинции, лишённый и семьи, и возможности её завести, оказался во главе такого флота? История, надо сказать, невесёлая.
Мальчик из Юньнани
Родился будущий адмирал в 1371 году в местечке Куньян под нынешним Куньмином, в юго-западной провинции Юньнань. При рождении его звали Ма Хэ (马和, Mǎ Hé). Семья была мусульманской ― потомки выходцев из Средней Азии, что осели в Китае ещё при монголах. Дед и отец мальчика совершили хадж в Мекку, так что о далёких морях и чужих берегах он слышал с детства.
В 1382 году минские войска заняли Юньнань ― последний оплот монгольской династии. Отец Ма Хэ погиб, а самого мальчика взяли в плен и по жестокому обычаю того времени оскопили, чтобы сделать дворцовым евнухом. Ему было лет одиннадцать.
Его отдали в услужение Чжу Ди (朱棣, Zhū Dì) ― четвёртому сыну основателя династии Мин, князю с уделом в Пекине. О том, какую власть при дворе могли получить такие люди, мы рассказывали в статье про евнухов в императорском Китае. Ма Хэ оказался как раз из тех, кто поднялся высоко: умный, рослый, храбрый в бою, он стал доверенным человеком князя.
Когда Чжу Ди в 1402 году сверг племянника и сам взошёл на трон под девизом Юнлэ (永乐, Yǒnglè), он щедро наградил верного слугу. За отличие в сражении при Чжэнлуньба евнуху пожаловали новую фамилию ― Чжэн. Так Ма Хэ стал Чжэн Хэ.
Что такое флот сокровищ
Новый император задумал грандиозное: показать всему известному миру мощь и богатство Минской империи. Для этого строили корабли, каких до тех пор не видели, ― «баочуань» (宝船, bǎochuán), то есть «корабли сокровищ». Командовать флотом Юнлэ поставил Чжэн Хэ.
Насколько велики были эти суда, спорят до сих пор. Старые летописи называют цифры фантастические ― длину под сто с лишним метров. Многие историки считают такие размеры сильно преувеличенными: деревянный корабль подобной длины вряд ли выдержал бы океанскую волну. Но даже по осторожным оценкам это были крупнейшие деревянные парусники своей эпохи.
Флот вообще не был военным в привычном смысле. Он вёз не пушки для завоеваний, а шёлк, фарфор и золото ― для подарков и торга. Задача стояла дипломатическая: наладить связи с заморскими правителями, собрать с них дань-признание и вернуть под небо императора купцов, что разбрелись по южным морям. Ходила и другая версия ― будто среди дел флота был тайный розыск свергнутого племянника Юнлэ, пропавшего без вести. Правда это или домысел, доподлинно неизвестно, а значит, и утверждать не станем.
Семь плаваний за тридцать лет
Первая экспедиция вышла в 1405 году, последняя вернулась в 1433-м. Всего походов было семь, и с каждым флот забирался дальше.
Сначала корабли шли привычными для китайских купцов путями ― к берегам Вьетнама, на Яву, в Малакку, на Суматру. Дальше лежал Цейлон (нынешняя Шри-Ланка), а за ним ― богатый индийский порт Каликут (古里, Gǔlǐ) на Малабарском берегу. Именно сюда, к слову, Васко да Гама приплывёт только в 1498 году ― почти на девяносто лет позже китайцев.
Позднейшие экспедиции ушли ещё западнее. Флот Чжэн Хэ побывал в Ормузе у входа в Персидский залив, в аравийском Адене, а отдельные его отряды дошли до восточного берега Африки ― до городов на побережье нынешних Сомали и Кении, включая Могадишо и Малинди. В седьмом плавании один из отрядов добрался и до Мекки, к которой когда-то ходил дед адмирала.
Для Китая это был выход к самым дальним рубежам известного мира ― тема, к которой в стране возвращаются и сегодня, в том числе в Национальный день Моря.
Жираф, которого приняли за чудо
Из дальних странствий флот привозил диковины: пряности, самоцветы, невиданных зверей. Но одна встреча стала особенной.
В 1414 году ко двору доставили жирафа ― его прислал из Бенгалии тамошний правитель, а тому животное, судя по всему, попало из африканского Малинди. Длинная шея, кроткий нрав, пятнистая шкура ― китайцы решили, что перед ними цилинь (麒麟, qílín), мифический зверь, который, по преданию, является только в благополучное и справедливое царствование. Вскоре посланцы Малинди привезли с флотом второго такого «цилиня».
При дворе ликовали: сама природа-де подтверждает, что Небо довольно правлением императора. Что жираф ― это жираф, а не сказочный единорог, никого особо не смущало. Знамение так знамение.
Почему Китай отвернулся от моря
А потом всё кончилось. Император Юнлэ умер, его преемники смотрели на дорогие экспедиции без восторга: денег они съедали много, а земель державе не прибавляли. Учёные-чиновники и вовсе считали морскую затею блажью евнухов.
Сам Чжэн Хэ умер около 1433 года ― по преданию, на обратном пути из последнего, седьмого похода. Тело адмирала, как велит морской обычай, предали волнам, а под холмом Нюшоу близ Нанкина поставили кенотаф ― символическую могилу без тела.
После его смерти большие плавания свернули, верфи опустели, а часть корабельных архивов, по позднейшим свидетельствам, уничтожили ― чтобы никому не пришло в голову затевать подобное снова. Империя надолго повернулась к морю спиной.
Девяносто лет спустя к тем же индийским и африканским берегам приплывут португальцы ― и напишут в учебниках, что открыли морской путь на Восток. А ведь огромные джонки под флагом с драконом качались там задолго до них ― просто Китай решил, что ему это больше не нужно.